Доски вместо декораций, платки вместо грима и история одной женщины, пережившей войну. Театральная студия «Парадиз» из Волгодонска привезла на межрегиональный фестиваль «Тарарабумбия» в Санкт‑Петербург постановку «Матерь человеческая» по повести Виталия Закруткина — и увезла домой главную награду: звание лауреата I степени. Жюри не удержалось и от особой отметки — специального диплома за оригинальное художественно‑пространственное решение спектакля.
За кулисами успеха — артистка Волгодонского молодёжного драматического театра, режиссёр и руководитель Образцового самодеятельного театрального коллектива «Парадиз» при ВМДТ Елена Сергеева. О том, как рождался спектакль, почему главную роль доверили семнадцатилетней выпускнице студии и что общего между земной матерью и Небесной, мы поговорили с Еленой Леонидовной.
Фестиваль длился несколько недель, поэтому студия «Парадиз» не могла оставаться в Санкт‑Петербурге всё это время. На церемонии награждения коллектив представляла Виктория Гантимурова — бывшая участница студии, которая сейчас живёт в Северной столице. Она получила дипломы и призы, чтобы передать их в Волгодонск.
«Перевёрнутая гармония»— Елена Леонидовна, примите поздравления с заслуженной победой! Как шла подготовка к фестивалю и почему выбор пал именно на «Матерь человеческую»?
— Выбор материала был не случайным — в какой‑то момент в нашем театре назрела потребность в сильной патриотической теме. До этого студия в основном работала над сказками, а хотелось чего‑то мощного, глубокого. «Матерь человеческая» давно была мне близка: я прочитала повесть лет двадцать назад, уже во взрослом возрасте, и она меня по‑настоящему потрясла. Позже я узнала, что Николай Николаевич Задорожный когда‑то задумывал инсценировку этого произведения. Для меня это стало своего рода знаком: значит, я не ошибаюсь в выборе. Так появилась моя версия инсценировки.
На этот раз я решила задействовать в спектакле восемь девочек. Репетиции начались в мае. Художественное решение рождалось органично: нужно было найти способ показать выжженные трубы, разрушенную деревню, эту искажённую, «перевёрнутую» гармонию. От идеи с кадрами и военной хроникой я отказалась: сегодня этим никого не удивишь, да и это не про театральную фантазию. В итоге основой сценографии стали простые доски — именно они и задали нужный образ. Мы показывали спектакль на трёх или четырёх конкурсах, и везде отмечали, что решение получилось простым, но при этом очень ёмким.
Не менее важной стала работа над костюмами. Вместе с Любовью Анатольевной Антоненко мы придумали использовать платки как главный выразительный элемент. В начале спектакля девушки выходят в светлых платках — они ещё не ведают о войне. Затем платки сменяются на тёмные, а позже героини надевают их так, что видны только глаза: это образы вдов, скорбящих матерей. Дальше в ход идут беретки с вязаными шалями. А в финале Мария снимает верхнюю одежду — шинель, кофту — и остаётся в светлом: в этот момент рождается ребёнок.
Для меня главное в этой истории — мысль о том, что жизнь есть всегда и везде. Порой сама жизнь становится подвигом — именно такой подвиг и совершает Мария.
Контраст хрупкости и силы— Расскажите, пожалуйста, каков возрастной состав вашей труппы и кто исполнил главную роль?
— В спектакле заняты восемь девочек. Младшей из них недавно исполнилось четырнадцать, старшей — восемнадцать. Одна из участниц пришла к нам всего два месяца назад — и, к нашему удивлению, очень быстро влилась в коллектив. Она сама призналась: «Я удивилась, что так быстро вошла в ритм работы».
Главную роль Марии сыграла София Дементьева. Её театральный путь начался необычно: впервые она пришла к нам в семь лет, но тогда мы не брали таких маленьких. А уже в восемь лет у неё состоялся дебют на большой сцене — она прочла стихотворение Агнии Барто «Алёнка» в образе юной разведчицы: девочка распевает песни, а сама незаметно считает танки, пушки и солдат, чтобы потом передать сведения партизанам. Позже Софа исполнила роль девочки из блокадного Ленинграда — той самой, что идёт с санками. Так военная тема постепенно становилась для неё близкой ещё до работы над «Матерью человеческой».
Поэтому, когда мы приступили к постановке, я безоговорочно доверила ей главную роль. Софа — очень глубокая, вдумчивая актриса. Мы много беседовали со всеми девушками — и с ней в первую очередь — о самых непростых вещах: что значит быть матерью, каково это — стоять на грани, понимать цену каждого поступка, собирать свёклу в промёрзшей земле, прощаться с близкими. Софа по‑настоящему прониклась этими смыслами. Сейчас ей семнадцать — она уже повзрослела, но на сцене умеет быть и трогательно‑хрупкой, и невероятно сильной.
Один из моих знакомых в Петербурге очень точно подметил контраст между её внешним обликом и сценическим образом. В жизни София — невысокая, стройная, совсем юная. А на сцене она будто вырастает. Он сказал: «Боже мой, в жизни она такая малюсенькая, а на сцене — настоящая громадина: крепкая, мощная, монументальная…» И в этом — большая актёрская сила.
«Деточки мои родные»— Произведение такое сложное, такое внутренне тяжёлое… Как вам удалось раскрыть его с такой глубиной — и в итоге стать лучшими на конкурсе?
— Да, произведение действительно тяжёлое. Но здесь важно удержать перспективу. Первая часть спектакля буквально соткана из утрат: гибнет муж Марии, погибает ребёнок, жители хутора… Сейчас, готовя полновесную сценическую версию — не только конкурсную, но и ту, которую можно показывать обычному зрителю, — мы добавляем ещё один эпизод: гибель Сашеньки. Девочка кричит: «Сволочи‑фашисты, я не хочу служить вашей Германии!» — её убивают, и Мария хоронит её в кукурузных зарослях.
И всё же в истории есть переломная точка. Мария доходит до последней черты — она уже не хочет жить и говорит об этом вслух. И вдруг вспоминает: под сердцем у неё — ребёнок. К этому моменту она на середине срока: родит в апреле, а действие происходит в конце лета, в начале осени. И в ней рождается та сила, которая помогает выжить. Она больше не живёт для себя — она живёт ради ребёнка. А потом к ней присоединяются те, за кого она отвечает. Мы, правда, оставляем за скобками коров и коз, но суть в другом: в её жизни появляются те, кто в ней нуждается. Приходят и дети из разрушенного детдома — те, кто чудом уцелел после разбитого поезда. Никто не знает, как они добрались до её деревни, но они пришли, и первое, что произносят: «Тётенька, не обижайте нас». А Мария отвечает: «Деточки мои родные». Так она становится матерью для всех.
В этом и есть замысел Закруткина: свет в его истории заложен изначально. Писатель отталкивается от собственных впечатлений — в своих путешествиях, в том числе за границей, он видел раскрашенную фигурку Девы Марии. К этому образу он возвращается в финале: да, человеческие матери равны Матери Божией, таким матерям нужно ставить памятники. Ведь родить и выходить ребёнка посреди войны и смерти — тоже подвиг.
— Имя Марии, материнство, свет сквозь войну… Эта линия пересекается с библейскими мотивами, не так ли?
— Да, пересекается — но очень бережно, потому что перед нами прежде всего советская история. Закруткин словно противопоставляет Марию одну другой, однако имена у них одинаковы, а суть одна: любовь к ребёнку. Истории перекликаются, и подтекст здесь ясен: Небесная Мать и мать человеческая неотделимы друг от друга. А в каждой женщине живёт эта материнская природа — и каждая несёт свой подвиг.
Пространство взросления— Победа на фестивале, наверное, вдохновила вас на большее? Вы говорили, что хотите превратить конкурсную версию в полноценный спектакль.
— Было бы несправедливо просто «похоронить» эту работу. Волгодонский зритель её почти не видел: мы сыграли лишь для родителей да один показ 22 июня прошлого года, на котором, пожалуй, побывало около 150 человек. А я убеждена: на этот спектакль нужно приводить школьников. И до, и после показа с ними стоит вести разговор: постановка получилась и доступной, и честной, а главное — она не выглядит скучной. Мы так привыкли к формату концертов, где звучат знакомые песни, что живая история одного человека производит совершенно иное впечатление.
Сейчас мы добавляем в спектакль эпизод с Сашенькой. В нём Мария внезапно осознаёт: когда грохочет канонада, её личная боль — лишь крохотная часть огромного, страшного общего горя. И об этом тоже можно и нужно говорить с ребятами. Спектакль становится поводом для серьёзного разговора, для осмысления того, что мы оставляем после себя. Поэтому так важно, чтобы его увидели.
—Как благодатный родник для юной, ещё неокрепшей души…
— Именно поэтому так важно, чтобы спектакль увидели. К сожалению, школьные классы в театр ходят редко. Зато у нас сложились тёплые отношения с профессиональными училищами и техникумами — в том числе с кулинарными: они регулярно приводят ребят, и видно, что для них поход в театр — настоящее событие. Они приходят не в первый раз, внимательно смотрят, слушают, впитывают — и это очень ценно.
А вот школьники… Бывает, что ребята приходят с родителями, но организованно школы ведут группы нечасто. Возможно, у педагогов и без того много забот, а может, у ребят свои обязательные мероприятия. Но материал у нас действительно стоящий. И гастроли это подтверждают: 18–19 ноября к нам приедет артистка из Краснодара с моноспектаклем «Анна» — он создан по воспоминаниям жены Достоевского.
— Надеюсь, будет аншлаг .
— Мы активно размещаем афиши в интернете — билеты берут, интерес есть. Просто, наверное, многое зависит от неравнодушных педагогов. Мне кажется, не обязательно вести на спектакль весь класс. Достаточно собрать небольшую группу увлечённых ребят — пусть даже пять‑семь человек. Помню, моя знакомая учительница Нина Выприк всегда так и делала: на каждое мероприятие брала с собой часть класса. И именно из таких ребят потом формируется тот самый душевный, интеллигентный костяк общества — вот что по‑настоящему важно воспитывать в детях.
Мы и своим студийцам всегда говорим: «Вы особенные». Они спрашивают: «Почему?» А мы отвечаем: «Потому что вы пришли сюда. Вы уже делаете выбор в пользу чего‑то большего: слышите другие слова, учитесь видеть глубже. Учёба и будущее трудоустройство — безусловно, важны, но есть и ещё одна сторона жизни: искусство, смысл, внутренний мир. И это тоже нужно».
В нашем городе вообще кипит творческая жизнь: работает множество клубов, идут разные проекты — Волгодонск в этом смысле особенный. И, конечно, огромное счастье, что у нас есть свой театр — скоро ему исполнится десять лет. Я помню, как Николай Николаевич мечтал об этом, сколько сил он вложил, чтобы всё состоялось. Наверное, тогда время ещё не пришло, но сейчас — пришло. И нужно не сожалеть о прошлом, а радоваться тому, что театр живёт и развивается.
Театр как миссия— Спасибо большое за то, что вы храните это триединство — слово, искусство, душа. Вы по‑настоящему за него ответственны.
— Да, эта ответственность особенно ощутима, когда работаешь с детьми. И я искренне рада, что в коллективе появляются молодые силы. Например, к нам вернулась Настя Крылова — она окончила театральный институт в Саратове. У неё не только актёрские способности, но и явные педагогические и режиссёрские задатки. Сейчас она помогает вести студию, и я вижу, насколько тонко она чувствует ребят. Это даёт уверенность: есть кому передать студийное дело, когда придёт время. Ведь молодёжь растёт, интересы меняются, у каждого свои пути — и важно, чтобы традиция не прерывалась.
Настя работает с настоящей личной вовлечённостью. Дети это мгновенно чувствуют: она для них словно эмоциональный камертон. Так что да, есть кому продолжать, есть кому нести это дальше — и среди нынешних студийцев, и среди бывших, кто не теряет связи с театром.
— Вы как‑то сказали: когда дело хорошее, к нему сами собой приходят люди, тянутся, помогают.
— И зрители тоже постепенно приходят. Знаете, в первый год мы замечали, что в зале всё время одни и те же лица — словно свой маленький клуб единомышленников. Потом картина начала меняться. Недавно моя сестра, заядлая театралка, пришла на спектакль и сказала: «Раньше я всех знала, а теперь — абсолютно никого не узнаю!» И добавила: «Так много новых лиц, столько интересных пар, семьи приходят вместе». Для меня это очень дорого: видеть, как расширяется круг зрителей, как театр становится нужен не только «своим», но и новым людям. Значит, мы делаем что‑то настоящее.
— Словно камушек бросили в воду — а круги всё идут и идут.
— Точно. И хочется сказать спасибо Николаю Николаевичу — именно он когда‑то всех нас этим «заразил». С него и началось наше большое театральное движение. Возможно, и раньше в городе были коллективы, но именно в конце семидесятых всё как‑то особенно ожило, обрело энергию. Да, был и социальный заказ, внешние обстоятельства, но он мог приехать, оглядеться и уехать. А он остался — даже понимая, что, возможно, проект не станет громким успехом. Его по‑настоящему интересовали ребята, ему хотелось их вырастить, раскрыть. В нём была эта редкая педагогическая жилка.
Мне кажется, она вообще должна быть в каждом актёре. Ведь если артист не думает о том, что он несёт зрителю, не чувствует ответственности перед теми, кто сидит в зале, то это не служение искусству — это просто самолюбование. Пусть он даже ни с кем не сотрудничает, пусть работает в одиночку — но в нём обязательно должно быть понимание: он творит ради людей, ради будущего. И это, пожалуй, самое главное.
Сказочные горизонты «Парадиза»— И наконец: какие планы сейчас у студии «Парадиз»?
— К нам пришло много ребят младшего возраста — для нас они пока «маленькие»: им по восемь, десять, одиннадцать, двенадцать лет. Сейчас мы воплощаем мою давнюю задумку — работаем над сказочным проектом. Взяли сразу три сюжета: и «Волк и семеро козлят», и историю про Козу‑дерезу… В общем, разные вариации на тему козочек. Но цель не в том, чтобы просто показать детскую историю: мы хотим погрузиться в сам фольклор, почувствовать его интонацию, его особую поэтику. Пока не знаю, во что это выльется, — замысел ещё раскрывается, мы его пробуем, ищем.
В студии я всегда беру много материала и даю ребятам разные задачи: каждые три месяца мы проводим своего рода экзамены, каждый раз с новой целью — то работаем над вокалом, то над пластикой и танцем, то показываем отрывки, то занимаемся этюдами. Сейчас фокус именно на сказке: ребята сами готовили небольшие постановки. И оказалось, что играть сказки — дело непростое.
Самое сложное — не скатиться в кривляние и не просто пересказывать текст. Нужно сделать так, чтобы знакомая с детства сказка зазвучала неожиданно, стала по‑новому интересной. Это настоящий вызов — и, наверное, в первую очередь для меня самой. Но я верю, что ребята мне помогут: у них свежий взгляд, и вместе мы сможем найти верный ход.
Фото из архива студии «Парадиз» при ВМДТ
Волгодонский коллектив «Парадиз» привез гран-при фестиваля «Слово о Родине»
